Новая Восточная Европа – это новое стратегическое пространство, геополитический регион, образовавшийся в результате расширения Европейского Союза на Восток, в связи с включением в его состав ряда стран Центральной Европы (Республики Чехия, Эстонии, Литвы, Латвии, Польши, Словакии и Венгрии в 2004 году), а также стран Юго-Восточной Европы (Болгарии и Румынии в 2007 году), что стало причиной того, что восточными соседями Европейского Союза стали Беларусь, Молдова, Украина и Россия. Необходимость введения данного термина обусловлена тем, что геополитическая идентичность ряда традиционных восточноевропейских государств таких как Польша, Литва, Латвия, Эстония претерпела значительные изменения в связи со вступлением последних в ЕС. Новая Восточная Европа в сегодняшнем геополитическом соотношении сил на этом пространстве включает в себя такие бывшие советские республики, как Беларусь, Молдова и Украина. Вследствие геополитических изменений, произошедших в 2004 и 2007 годах, теперь эти страны находятся между Европейским Союзом и все более геополитически активной Российской Федерацией. Все это приводит к тому, что перед Беларусью, Украиной и Молдовой актуализируются ряд геополитических вызовов, ставящих под угрозу независимость данных государств.
Сегодня вопрос независимости государств Новой Восточной Европы еще более обостряется в связи с формированием новой евроатлантической архитектуры безопасности, что на самом деле подразумевает образования нового мирового порядка (мироустройства), выражаясь языком классической геополитики.
Необходимость формирования новой архитектуры безопасности связана с рядом военно-политических кризисов, с которыми не смогла справится действующая архитектура безопасности:
1) снижение роли и авторитета международных структур (прежде всего ООН) на мировой арене, отсутствие действенных международных гарантий безопасности; нескоординированность повесток дня структур ЕС, НАТО, СНГ, ОДКБ и др.
2) международный терроризм, связанный с приобретающей все больший размах проблемой межэтнических и межконфессиональных конфликтов;
3) стремление к насильственному решению политических противоречий для получения максимально выгодных для себя результатов без учета интересов других сторон;
4) сепаратизм, основанный на различных этнических, политических, социокультурных и т.п. признаках, и как следствие пересмотр существующих государственных границ; вовлечение сепаратистов в геополитическую игру и их военная, финансовая и информационная поддержка;
5) военные операции на Балканах, российско-грузинский конфликт в августе 2008 года;
6) стагнация режимов укрепления доверия; кризис ДОВСЕ и ОБСЕ; признание независимости Косово, Южной Осетии, Абхазии;
7) расширение НАТО, приближение военной инфраструктуры альянса к границам Российской Федерации, экспансия НАТО за пределы зоны собственной ответственности; кризис договора Коллективных сил в Европе и т.д.
Путь к новой, отвечающей требованиям сегодняшнего дня архитектуре безопасности лежит через, как это предложил президент Российской Федерации Д.А.Медведев, разработку и заключение нового системообразующего для пространства Евро-Атлантики документа – юридически обязывающего Договора о европейской безопасности (ДЕБ). В соответствии с ним ни одно государство и ни одна международная организация в Евро-Атлантике не могут укреплять свою безопасность за счёт безопасности других стран и организаций
[1].
Проект предполагает создание единой с системной точки зрения архитектуры безопасности, основополагающими элементами которой должны стать Совет Безопасности ООН, Совет Россия-НАТО, ОДКБ, ОБСЕ и ЕС, которые будут осуществлять свою деятельность на основе принципов неделимой и равной безопасности, ненанесения ущерба безопасности друг друга.
Тем не менее, члены экспертной группы, сформированной Институтом «Восток-Запад» в Брюсселе для подготовки рекомендаций по укреплению военной и политической безопасности в евроатлантическом регионе и обсуждения проекта ДЕБ, расходятся во мнениях относительно вероятности нахождения консенсусного и юридически обязывающего толкования этого принципа. Это разногласие является концептуальной и дипломатической проблемой, которая провоцирует следующие вопросы, главными из которых являются:
1) Как и при помощи чего можно дать предметные гарантии равной и неделимой безопасности всех государств?
2) Как можно гарантировать равную и неделимую безопасность государств, имеющих разный военно-политический статус (страны-члены НАТО и ОДКБ, нейтральные государства, страны-члены ЕС, не входящие в НАТО, но принимающие участие в выработке и проведении общей политики ЕС в области безопасности и обороны)?
3) Как примирить неделимую безопасность с политикой «открытых дверей» НАТО, равно как и заявление НАТО о том, что Украина и Грузия могут в будущем стать членами Альянса?
Также договор предполагает отказ от возврата к зависимой геополитике, основанной на сферах влияния и использования силы
[2]. Вместе с тем непонятно, как возможен такой отказ на практике.
В 2008 году президент Российской Федерации Медведев дал интервью, где сформулировал пять принципов внешней политики Российской Федерации, среди которых было упомянуто создание сферы привилегированных интересов. Тогда же и было инициирован проект ДЕБ. То есть, Россия предлагает новую концепцию мировой безопасности путём раздела мира на сферы влияния. Очевидно, что для России такой сферой привилегированных интересов является постсоветское пространство, в том числе и государства Новой Восточной Европы
[3].
«Перезагрузка» в американо-российских отношениях, сворачивание планов создания третьего позиционного района (ТПР) ПРО США в Польше и Чехии, приглашение России к участию в создании общей европейской системе противоракетной обороны, временный отказ НАТО от расширения альянса за счет Украины и Грузии, потенциальное создание Комитета Россия–ЕС на министерском уровне по вопросам внешней политики и безопасности, призванного способствовать продвижению проекта ДЕБ, консенсус России и других западных стран относительно ядерной программы Ирана, в частности введения санкций против него, отсутствие реакции со стороны западных стран на апрельский государственный переворот 2010 года в Киргизии, подписание Россией и США договора о сокращении ядерных вооружений СНВ и др. действительно свидетельствует о том, что США временно отказывается от своих геополитических притязаний на постсоветский регион, иначе Россия и США не пошли бы на ряд взаимных уступок. В свою очередь это означает превращение постсоветского пространства в исключительную зону привилегированных интересов Российской Федерации.
Более того, известный американский эксперт, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations CFR) Чарльз Купчан призывает к сотрудничеству и взаимным уступкам в отношениях с Россией, а также присоединению России к НАТО. По его идее, альянс во время своего очередного ноябрьского саммита должен ясно и публично заявить, что он хотел бы видеть Россию в своих рядах
[4].
Все это свидетельствует о возникновение новой геополитической ситуации, прежде всего в регионе Новой Восточной Европы, чья постсоветская геополитическая идентичность традиционно формировалась под воздействием фактора противостояния Запада и России за право исключительного доминирования в данном регионе.
Отказ США от геополитических притязаний на регион в пользу России связан также и с тем, что таким образом она вместе с Великобританией стремиться не допустить превращения Восточной Европы в зону исключительного влияния Германии, то есть, в германскую геоэкономическую империю, одного из основных исторических конкурентов США.
Новая геополитическая ситуация бросает ряд вызовов политического и экономического характера государствам, находящимся в регионе Новой Восточной Европы. Данные вызовы несут угрозу потери государственной независимости Беларусью, Украиной и Молдовой.
Экономические интересы России на постсоветском пространстве в основном определялись и еще определяются потребностями развития бизнеса и связанного с этим процесса обеспечения контроля над активами, а также наличием товарных цепочек, объединяющих производства стран СНГ, существующих еще со времен СССР. Можно выделить четыре группы активов, над которыми стремится установить контроль российский бизнес:
1) предприятия розничной торговли, услуг сотовой связи, строительной отрасли и пищевой промышленности;
2) трубопроводные активы;
3) доступ к сырью и «дополнительным» к российским производственным цепочкам предприятиям нефтехимического комплекса, черной и цветной металлургии;
4) экспортоориентированные активы.
По всей видимости, данный список может быть несколько расширен, если учитывать внеэкономические факторы, влияющие, скажем, на структуру государственных интересов в странах СНГ (в отличие от интересов частного бизнеса). Прежде всего, последние могут включать в себя предприятия военно-промышленного комплекса и некоторые отдельные отрасли машиностроения, установление контроля над которыми может играть важную роль с точки зрения национальной безопасности России
[5].
Ситуация осложняется еще и тем, что экспансия российского капитала на рынки стран Новой Восточной Европы увеличивает не только экономическую зависимость, но и политическую, т.к. крупный экономический капитал, как правило, связан с властными структурами, в том числе с ближайшим окружением Путина и Медведева. Такую ситуацию, можно метафорически охарактеризовать как либеральный империализм, при котором Российское государство всеми способами стремится содействовать экспансии российского бизнеса за пределы государства. А целью такой экспансии является построение либеральной империи
[6].
Такой концепции придерживается современная Россия в отношении стран постсоветского региона, в том числе и стран Новой Восточной Европы:
1) Россия уже практически превратила постсоветское пространство в исключительную зону своих привилегированных интересов;
2) наличие ориентированных на Москву сотрудников властных органов, силовых структур, бизнесменов, влиятельных политических лоббистских группировок обеспечивает частичный контроль на политической жизнью данных государств.
С геостратегической точки зрения важно иметь в виду, что самое слабое место России – ее европейская граница. Где бы она ни проходила, она всегда остается совершенно открытой для наступления войск. Единственное преимущество, которым Россия располагает на этом направлении, – глубина проникновения пространства, отделяющая Центральную Россию от потенциальных противников. Именно поэтому контроль над Беларусью, Украиной и Молдовой жизненно необходимы для России, так как дают столь необходимую глубину, с помощью которой можно защищаться от вторжения. Следует отметить, что Россия уже решила частично данную проблему, присоединив к ОДКБ Беларусь и вынудив Украину занять внеблоковый статус. Не исключено, что в ближайшем будущем Украина на политическом уровне зафиксирует задачи сотрудничества с ОДКБ по серьезным стратегическим направлениям – в военно-технической сфере, в подготовке военных кадров и создании совместных военных научных центров и вузов. Также в перспективе Украина может присоединиться к единой системе противовоздушной обороны ОДКБ.
Таким образом, сегодня государства Новой Восточной Европы (Беларусь, Украина, Молдова) оказались в новой геополитической ситуации в связи формированием новой евроатлантической архитектуры безопасности, которая предполагает передел мира на новые сферы влияния, ответственности, привилегированных интересов. Особенностью формирования нового мирового порядка является тот факт, что Российская Федерация и США достигли консенсуса по ряду внешнеполитических вопросов, включая сферы влияния, в результате чего Россия начала превращать постсоветское пространство (в том числе Новую Восточную Европу) в исключительную зону своих привилегированных интересов. Это бросает со стороны России ряд вызовов политического и экономического характера Беларуси, Украине и Молдове, которые ставят под угрозу независимое существование данных государств.
«Газовые войны» России с Беларусью и Украиной продемонстрировали степень зависимости каждой из них в отдельности от интересов и геополитических амбиций Москвы. Единственной возможностью сохранения независимости для стран Новой Восточной Европы сегодня является формулирование скоординированной позитивной повестки дня, выработка единой стратегии относительно ЕС, НАТО, ОДКБ, России, а также инициирование процесса образования Балто-Черноморского коридора развития.
[1] Проект Договора о европейской безопасности / официальный сайт Президента России // [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.kremlin.ru/news/6152 – Дата доступа: 15.06.2010.
[2] Euro-Atlantic Security: One Vision, Three Paths. – The EastWest Institute: Printed in Belgium, 2009. – 23 P.
[4] Charles A. Kupchan. NATO's Final Frontier: Why Russia Should Join the Atlantic Alliance // Foreign affairs. - Vol. 89. – № 3. – Р. 100 – 113.
[5] Гриняев С. Экономические интересы России в регионе СНГ и их динамика в ближайшие годы / доклад Института развития фондового рынка // [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.irfor.ru/article.php?aID=110061002 – Дата доступа: 15.06.2010.
[6] Чубайс А. Россия как либеральная империя / лекция Анатолия Чубайса в Санкт-Петербургском государственном инженерно-экономическом университете 25 сентября 2003 г. // [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.prpc.ru/library/civ_09/01.shtml – Дата доступа: 15.06.2010.
Ранее в измененном виде опубликовано как Сивицкий А. В. Проблема независимости государств Новой Восточной Европы в условиях формирования новой евроатлантической архитектуры безопасности // Декларація про державний суверенітет України – передумова її незалежності та демократичного розвитку: матеріали міжнар. наук.-практ. конф., м. Харків, 16 червн. 2010 р. / редкол.: Ю. П. Битяк, І. В. Яковюк, Г. В. Чапала. – Х.: НДІ держ. буд-ва та місц. самоврядування, 2010. - С. 131 - 137.
Отправить комментарий